Философский журнал | Philosophy Journal https://pj.iph.ras.ru/ <p style="line-height: 115%; text-align: justify;" align="justify"><span style="color: #311010;"><span style="font-family: Open\ Sans, sans-serif;"><span style="font-size: small;"><span lang="en-US"><strong>«Философский журнал&nbsp;| Philosophy Journal»</strong></span></span></span></span> <strong><span style="color: #000000;"><span style="font-family: Open\ Sans, sans-serif;"><span style="font-size: small;"><span lang="en-US"><span style="font-weight: normal;">– периодическое издание, ориентированное на профессиональную аудиторию. Задача журнала – публиковать результаты исследований как в области традиционных философских дисциплин: онтологии, эпистемологии, логики, этики, эстетики, социальной философии, истории философии, и др., так и посвященные междисциплинарным проблемам на стыке философии и других сфер знания: естественных наук, теории литературы, новых визуальных искусств и др. Особое внимание уделяется поискам новых форм и языка в современной философии. Журнал нацелен на публикацию фундаментальных и актуальных исследований в области философии.</span></span></span></span></span></strong></p> <p style="line-height: 115%; text-align: justify;" align="justify"><span style="color: #000000;"><span style="font-family: Open\ Sans, sans-serif;"><span style="font-size: small;"><span style="font-weight: normal;">Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-61227 от 03 апреля 2015 г.</span></span></span></span></p> Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт философии Российской академии наук ru-RU Философский журнал | Philosophy Journal 2072-0726 Wittgenstein face au platonisme de la signification: le tournant anthropologique vers une philosophie de la praxis https://pj.iph.ras.ru//article/view/3738 <p>В данной статье осуществляется попытка прояснить позицию Витгенштейна по платонизму, которая истолковывается как 1) аналитическое исследование условий возможности осмысленного языка и 2) углубление проблемы, порождаемой иллюзорной верой в то, что мы можем ухватить конечные атомарные единицы значения того или иного лингвистического комплекса. Под таким углом рассмотрения Витгенштейн предстает критиком онтологии «квазиреализма» (Б. Макгиннесс), проповедовавшейся Венским кружком, всё еще находившимся в соответствующий период под влиянием «Логико-философского трактата», и близкой логическому атомизму Рассела. Не удивительно, что позднее и собственный «платонизм» Витгенштейна в его фрегевской версии стал объектом его же критики, проводившейся в рамках антропологической установки и связанной с ней масштабной самокритики за веру в реальность референциальных сущностей или «объектный фетишизм» (по А. Гаргани). Этот антропологический поворот не нашел поддержки у читателей, ориентированных на поиск логической истины и иные строгие эпистемологические стандарты. Несмотря на это, для «философии действия» (philosophy of praxis) он, тем не менее, обладает рядом интересных особенностей, которые рассматривают «формы жизни» в качестве основы той критической грамматики, которую можно использовать в политических целях. Артикуляция этих особенностей нередко казалась сомнительной многим социальным теоретикам сначала во Франкфурте, а затем и во Франции (см., например, критические рассуждения Алана Бадью о Витгенштейне). Однако на данную артикуляцию можно посмотреть и иначе, а именно как на новый и многообещающий способ сравнения Франкфуртской и Венской школ применительно к их воззрениям на общественное действие (social praxis).</p> Antonia Soulez Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 5 14 10.21146/2072-0726-2019-12-4-5-14 О вызовах приматологической революции, эмпатическом познании и природе когнитивного отрыва человека от обезьяны https://pj.iph.ras.ru//article/view/3739 <p>В статье рассматриваются недавние выдающиеся достижения в изучении антропоидов, но при этом подвергаются критическому анализу утверждения лидеров мировой приматологии об отсутствии качественного отличия между обезьянами и человеком в когнитивной сфере, способах организации сообществ и механизмах регуляции поведения. Согласно представленной позиции, природу от общества отделяет самостоятельная онтологическая ступень – исчезнувший после миллионов лет существования постприродный мир, в рамках эволюции которого возникли базовые единицы бытия нового типа – не фиксируемые сенсорно постприродные общности, выступавшие в качестве надындивидуальных субъектов. Система их когнитивной репрезентации формировалась на базе эмпатического познания, развитие которого привело к становлению несенсорной понятийной когнитивной системы, тогда как интеллект животных остался в рамках сенсорного познания и неразрывно связанных с ним простых форм эмпатического познания. Возникшая изначально в контексте обеспечения нового типа субъект-субъектных отношений качественно новая понятийная когнитивная система позволила обнаружить не фиксируемые сенсорно сущности и отношения не только в социальном, но и во всяком другом, в том числе природном, бытии.</p> Борис Соломонович Шалютин Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 15 31 10.21146/2072-0726-2019-12-4-15-31 К архитектонике сознания: корреляция чувства и понятия https://pj.iph.ras.ru//article/view/3740 <p>Формирование целостного понимания человека требует многомерного и одновременно конкретного подхода к его внутреннему миру, включая выявление связей и взаимодействий между различными его сферами, в частности – чувствами и понятиями. В статье намечаются пути к теоретическому синтезу чувственности и мышления, предлагается определенная содержательная модель человека в его целостности. Задача заключается в том, чтобы увидеть феномены чувственной сферы и категории мышления в их собственном развитии и субординации и одновременно с этим выявить связи и соединения чувственности и мышления; более того – рассмотреть иерархическое строение разнообразных чувств в их корреляции с иерархией универсально-всеобщих понятий. Чувство и мысль оказываются связанными друг с другом в единые формообразования, блоки, паттерны. Но чем конкретно соединяются чувственное и рациональное, какая способность и синтезирующая схема делает возможным их совмещение? Такой схемой и способностью являются, вероятно, фундаментальные способности-матрицы: воображение и доверие (открытость как проявление единосущности человека и мира). Только в случае, когда в роли посредников между мыслью и чувством выступают воображение и базовое доверие, стихийность мысли и стихийность чувства способны приводиться в двуединую развивающуюся систему.</p> Сергей Юрьевич Колчигин Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 32 42 10.21146/2072-0726-2019-12-4-32-42 Питер ван Инваген о свободе воли и перемещении во времени https://pj.iph.ras.ru//article/view/3742 <p>Теория свободы воли Питера ван Инвагена оказала большое влияние на современную философию, как и его теория перемещения во времени. На первый взгляд кажется, что сама идея перемещения в прошлое не совместима со свободой воли. С точки зрения ван Инвагена, для свободы воли необходимо открытое будущее. Если перемещение в прошлое возможно и прошлое является закрытым, то «будущее» для путешественников во времени также является закрытым и, следовательно, они не обладают свободой воли. В данной статье автор анализирует совместимость теорий свободы воли и перемещения во времени ван Инвагена. Для этого формулируется противоречивая триада, которая эксплицирует проблему соотношения свободы воли и перемещения во времени в целом. Отрицание одного из элементов триады приводит к непротиворечивости двух остальных. Теория перемещения во времени ван Инвагена рассматривается как стратегия отрицания одного из элементов триады. Далее, в статье исследуется общее логическое пространство проблемы через анализ стратегий отрицания остальных элементов. Автор выделяет ряд трудностей, с которыми сталкивается каждая стратегия, намечает пути их преодоления и оценивает их значимость для ван Инвагена. Автор приходит к выводу, что текущие взгляды ван Инвагена непротиворечивы, хотя и зависят от более общей дискуссии о возможности изменения прошлого, а также от возможных научных открытий.</p> Богдан Владимирович Фауль Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 43 55 10.21146/2072-0726-2019-12-4-43-55 Биоэтика и философия куль­туры: «дидактический театр» в медицинской генетике https://pj.iph.ras.ru//article/view/3749 <p>Цель данной статьи – представить анализ практик «драматизации» в контексте ге­номной медицины.&nbsp;В биоэтике предполагается осваивание новых феноменов, свя­занных с развитием технологий, через анализ конкретных кейсов при ориентации на нормативность рациональной коммуникации, близкой к представлениям Хабер­маса о коммуникативной компетенции. Но подобная нормативность может не сра­ботать в ситуации генетической консультации для пациента, который оказывается чужаком, в том числе и к информации о собственном геноме. В данной статье мы проводим анализ практики драматизации в качестве инструмента для решения дан­ной проблемы. Подобно герою «трагедии судьбы», пациент с диагнозом генетиче­ского заболевания, находясь во власти безличных сил, попадает в своеобразную ло­вушку бездействия. Поэтому пациенту необходимо средство для выстраивания соб­ственного ориентационного комплекса. При знакомстве врача и пациента с одними и теми же специально подготовленными драматическими сценами пациент может получить инструментарий, необходимый для рефлексии своего состояния и приня­тия необходимых решений. Методы драматизации в медицинской практике мы упо­добляем методам дидактического театра, в основе которых лежало стремление обеспечить взаимодействие сценического действа и смотрящей публики, чтобы во­влечь ее в дискуссию о происходящем на сцене. Именно благодаря этой ориентации на взаимодействие и через вовлечение в процесс размышления о возможных реше­ниях пациенты могут избежать ситуации «трагедии судьбы» и превратить генетиче­ский риск из судьбы в обстоятельства социального взаимодействия. В конце статьи&nbsp;приводятся примеры нескольких генетических драм, поставленных на сцене для широкой публики, в качестве примера развития практик драматизации за предела­ми медицинской сферы, в более широком культурном контексте.</p> Сергей Юрьевич Шевченко Софья Всеволодовна Лаврентьева Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 56 69 10.21146/2072-0726-2019-12-4-56-69 Бруно Латур против климатического скептицизма: миссия ученого и кризис политических учреждений https://pj.iph.ras.ru//article/view/3750 <p>В статье рассматриваются основания проекта Бруно Латура по построению новой формы коллективности, в которой человеческие и нечеловеческие акторы смогут сосуществовать на равных основаниях. Адекватное инкорпорирование нечеловече­ских акторов в коммуникацию становится возможным при условии, что их «пред­ставительством» занимается научное сообщество, чья миссия состоит в создании «артикуляционных аппаратов», позволяющих установить адекватное взаимодей­ствие с человеческими акторами. Успешная реализация этого проекта позволит от­казаться от парадигмы модерна, основанной на дуализме объекта и субъекта, мира&nbsp;вещей и социальной реальности. Отказ от дуализма модерна обеспечивает развитие сетей, определяющих условия возможности создания демократии, учредителем ко­торой станет глобальный коллектив гетерогенных акторов. Развитие подобного проекта затрудняется скепсисом глобальных обскурантистских политических элит, препятствующим преодолению глобальных экологических, эпидемических и соци­альных кризисов в эпоху антропоцена. Ввиду этого ставится вопрос о статусе осно­ванного Латуром критического проекта социологии науки и его использовании&nbsp;идеологией климатического скептицизма, нацеленного на дискредитацию научных учреждений, а следовательно, осложняющего отношения между научным сообще­ством и политическими элитами. Преодоление сложившегося кризиса видится в&nbsp;синтезе социологии науки и политической философии французского республика­низма. Построенная на таком синтезе концепция политической экологии должна стать идейным основанием нового общественного договора для будущего глобаль­ного коллектива.</p> Евгений Николаевич Блинов Илья Андреевич Савченко Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 70 84 10.21146/2072-0726-2019-12-4-70-84 О взаимодействии света и тьмы в технонаучной реальности https://pj.iph.ras.ru//article/view/3751 <p>Когнитивно-дигитальные технологии вытесняют из мира антропоморфную форму бытия. Редуцируя и возгоняя в виртуальное состояние, они превращает его в ин­формацию, коммуникацию, мега, микро и нано – своеобразный «тот свет». В позна­нии законы этих микро-мега- и вирту-миров некритически транслируются на нашу жизненную реальность, делая ее заложницей постчеловеческого измерения. Физи­ческим содержанием виртуальности является свет, отчего в постнеклассической физике все сущее начинает трактоваться состоящим из света как субстанции. На&nbsp;этой основе происходит слияние религиозных представлений о светоносном Боге с научными теориями светогенной Вселенной, что переносится и на человека. Рождаются проекты его усовершенствования вплоть до превращения в некую анге(го)лограмму. Методом философского синтезирующего мышления дается кри­тика этих небытийных тенденций развития технонауки. Жизненный мир человека предполагает взаимодействие света и тьмы, информационного и вещного начал. Противопоставление темного Диониса и светлого Аполлона снимается певцом цвет(ения)а любви и красоты Орфеем.</p> Владимир Александрович Кутырев Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 85 99 10.21146/2072-0726-2019-12-4-85-99 Pragmatism and new directions for American philosophy: A turn to the future via commitment to scientific method https://pj.iph.ras.ru//article/view/3752 <p>С точки зрения отцов-основателей прагматизма – Ч. Пирса, У. Джеймса и Дж. Дьюи – это направление обращало философию к будущему. По их мнению, философия прагматизма отличалась от традиционной метафизики, которую они считали по­пыткой обнаружить необходимые допущения, лежащие в основании существова­ния феноменального мира. Некоторые прагматисты рассматривали поиск таких необходимых допущений как обращение к прошлому. Прагматическая философия также отрицала и эмпиристскую, или юмианскую, метафизику, согласно которой впечатления или данные чувств были представителями порождающей их реально­сти. Позиция Юма, согласно которой данные чувственного опыта не могли полу­чить подтверждения в будущем, воспринималась некоторыми прагматистами как обращение к настоящему. В рамках прагматизма исходный импульс обращения к будущему был дан Чарльзом Пирсом, который определил термин «реальное» как указывающий на то, что будет признано существующим в тот момент, когда про­цесс научного исследования достигнет асимптотического предела этого исследова­ния. Таким образом, признание чего-либо существующим требовало подтвержде­ния будущим опытом. Джеймс принял воззрения Пирса на истинное как то, что фиксируется конвергенцией верований, возникающей в процессе подтверждения последствий этих верований в долгосрочной перспективе. Для Дьюи принятие провозглашенного Пирсом обращения к будущему привело и к принятию научного метода как инструмента для осуществления предсказаний, управления и даже бу­дущей трансформации окружающей среды. В прагматизме Дьюи сфера приложе­ния научного метода была расширена и включила в себя проблемы общества и культуры. Он предполагал, что научный метод поможет осуществить поэтапную и прогрессивную реконструкцию американских институтов.&nbsp;</p> David Sidorsky Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 100 111 10.21146/2072-0726-2019-12-4-100-111 Порядок аргументов и их философское содержание в эпистемических разделах речи Горгия «О не-сущем» по двум версиям ее пере­сказа https://pj.iph.ras.ru//article/view/3753 <p>Статья посвящена вопросу о философском характере двух версий пересказа тракта­та Горгия «О&nbsp;не-сущем» – скептической версии Секста Эмпирика и перипатетиче­ской анонимного автора. Предложен сравнительный анализ аргументов, которых придерживаются информаторы при изложении мысли Горгия, и демонстрируется философская проблематика, которая обсуждалась Горгием, судя по пересказам его речи, и то, каким образом обе версии дополняют и уточняют друг друга в плане фи­лософской проблематики. Показано, каким образом Горгий модернизирует и транс­формирует исходные установки Парменида, переводя план обсуждения с того, как мысль может быть направлена на объект и каковы свойства такого объекта, на то, как мысль может быть направлена на не-сущее. Соответственно, в отношении уче­ния Горгия рассматриваются проблематика интенциональности, вопрос о привиле­гированном статусе какого-либо из ментальных состояний, природа слова или речи как автономного способа познания внешних объектов, проблема значения как рефе­ренции, вопросы интерсубъективности в познании. Делается вывод, что предпочте­ние одной из версий пересказа существенно обедняет наше представление об учении Горгия, тогда как совместный анализ обеих версий в состоянии продемонстрировать включенность софистической проблематики, поставленной Горгием, в общую фило­софскую, и в том числе эпистемологическую, парадигму как античной, так и совре­менной философии.</p> Марина Николаевна Вольф Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 112 127 10.21146/2072-0726-2019-12-4-112-127 Лев Толстой о времени и вечности в человече­ской жизни (на материале поздних дневников писателя) https://pj.iph.ras.ru//article/view/3755 <p>Автор статьи рассматривает, как в религиозном учении Л.Н. Толстого понимается соотношение времени и вечности как характеристик бытия человека. Толстой, по­добно Платону, резко противопоставляет материальное бытие человека его подлин­ной жизни, связанной с перенесением центра личности в духовное бытие, которое для Толстого есть Бог. В статье показано, что взгляды Толстого на деле очень дале­ки от платонизма и могут быть сопоставлены с философскими взглядами А. Бергсо­на. Во-первых, Толстой утверждает, что материальный мир и духовное бытие связа­ны через человека, причем материальный мир движется ко все большему совершен­ству и соединению с Богом через человека. Во-вторых, самому духовному бытию (Богу) Толстой придает одновременно и характеристику вечности, и характеристи­ку временной динамики. Пытаясь описать отличие временной характеристики ду­ховного бытия от обычного земного времени, Толстой утверждает, что в первой нет разделения на прошлое, настоящее и будущее; все события, которые разделены во&nbsp;времени земного мира, в духовном бытии находятся в единстве, в слитности. По­этому «время» духовного бытия можно назвать «вечным настоящим». Человек, бу­дучи причастным и материальному и духовному бытию, включен и в обычное вре­мя земного мира, разделяющего его бытие, и в «вечное настоящее» духовного бы­тия. Переход от первого ко второму осуществляется памятью (актом воспомина­ния), которая в концепции Толстого оказывается главной метафизической способ­ностью личности.</p> Игорь Иванович Евлампиев Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 128 142 10.21146/2072-0726-2019-12-4-128-142 С. Л. Франк в Голландии: контуры творческого и жизненного пути https://pj.iph.ras.ru//article/view/3757 <p>Во вступительной статье к архивной публикации немецкоязычного конспекта С.Л.&nbsp;Франка, подготовленного для голландского издания книги И.А. Бунина «Дело корнета Елагина» 1934 г., авторы воссоздают общие контуры творческого и жизнен­ного пути русского философа в Голландии. Устанавливаются причины интереса Франка к интеллектуальной среде Голландии и история его голландских лекцион­ных поездок 1930-х гг. Одной из ключевых фигур, которая играла важную роль при установлении контактов с голландскими интеллектуальными кругами в 1920-е гг., был друг Франка голландский физик Пауль Эренфест, с 1912 г. работающий в&nbsp;Уни­верситете Лейдена. Знакомство Франка с Эренфестом произошло еще в Санкт-Пе­тербурге благодаря его младшему брату Михаилу Франку. Подчеркивается большое значение для русского философа публикаций на голландском языке, которые были сделаны в 1930-е гг., что было обусловлено невозможностью вести полноценную творческую деятельность в Германии после прихода к власти в 1933 г. партии нацио­нал-социалистов. Отдельно оговариваются публикационные планы Франка 1930-х гг., связанные с голландскими изданиями, которые упоминаются им и его корреспонден­тами в ходе частной переписки. В завершение&nbsp;вступительной статьи дается общая характеристика публикуемого архивного источника, указываются расхождения гол­ландского перевода с немецкоязычным оригиналом, а также прослеживается связь данного текста Франка с другими архивными источниками и опубликованными статьями.</p> Тереза Оболевич Александр Сергеевич Цыганков Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 143 160 10.21146/2072-0726-2019-12-4-143-160 У истока евразийства. К 100-летию опубликования книги князя Николая Трубецкого «Европа и человечество» https://pj.iph.ras.ru//article/view/3758 <p>Статья посвящена 100-летию со дня выхода в свет книги князя Николая Трубецкого «Европа и человечество» (София, 1920), положившей начало евразийству как идейно­му пореволюционному течению. Книга инициировала старую русскую философскую традицию интеллигенции, для которой была характерна публикация коллективных фи­лософских сборников и последующее развитие их идей в журналах и в общественных дискуссиях («Проблемы идеализма» (1902); «Вехи» (1909) и др.). Книга «Европа и че­ловечество» представляет собой первую часть трилогии, задуманной Трубецким до&nbsp;революции: «Об истинном и ложном национализме» (вторая часть) и «Верхи и&nbsp;низы русской культуры» (третья часть). Трилогию следует рассматривать как единое целое, которое объединено двумя центральными мыслями: первая – «революция в со­знании» и вторая – «оправдание национализма». «Революция в сознании» означает отказ от признания романо-германской культуры универсальной моделью общечело­веческой культуры; «оправдание национализма» означает построение нового национа­лизма, неэтнического и неполитического типа, основанного на евразийских культур­ных ценностях. Общая направленность концепции локальных цивилизаций, основан­ной Н.Я. Данилевским и продолженной Освальдом Шпенглером, не была близка Н.С.&nbsp;Трубецкому, склонному скорее к культурно-философскому универсализму, чем к&nbsp;партикуляризму теории культурно-исторических типов. Народы и их культуры пони­маются Трубецким как «многочеловеческие личности», что определяется самой при­родой культурного творчества как производства ценностей, т.к. ценности творятся творческими личностями. В книге Трубецкого референтной группой, в которую он включает культуру России, является вовсе не славянство, а целое человечество; подра­зумевается тем самым, что Россия ввиду множественности культурных матриц, вклю­ченных в различные ее этногеографические зоны, традиционно определяемые как «Восток», «Запад», «Север» и «Юг», сама является моделью человечества.</p> Михаил Александрович Маслин Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 161 178 10.21146/2072-0726-2019-12-4-161-178 Русская мысль и демократия https://pj.iph.ras.ru//article/view/3759 <p>В статье рассматриваются различные аспекты понимания демократии русскими мыслителями XIX–XX вв. Особое внимание уделяется позиции философа-правоведа П.И. Новгородцева. Исследуется проблема общественных идеалов, и прежде всего демократического идеала. Обосновывается значение и актуальность характеристик отечественными философами демократических процессов в мировой и российской истории. Делается вывод о необходимости философского анализа социально-куль­турных оснований демократического развития в прошлом и в настоящее время. Ре­альная сложность духовной жизни общества – решающее условие полноценности его исторического бытия, в том числе в формах демократической организации.</p> Вячеслав Владимирович Сербиненко Copyright (c) 2019-12-10 2019-12-10 12 4 179 195 10.21146/2072-0726-2019-12-4-179-195