Философский журнал

2020. Т. 13. 2. С. 126–143

УДК 165.745

The Philosophy Journal

2020, Vol. 13, No. 2, pp. 126143

DOI 10.21146/2072-0726-2020-13-2-126-143

ФИЛОСОФИЯ И НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ

M.Д. Мирошниченко

От глаза лягушки к человеческому сознанию:
трансформации неокибернетического проекта
в теории аутопоэзиса
*

Мирошниченко Максим Дмитриевич – кандидат философских наук. Институт гуманитар­ных историко-теоретических исследований им. А.В. Полетаева. Национальный исследова­тельский университет «Высшая школа экономики». Российская Федерация, 105066, г. Москва, ул. Старая Басманная, д. 21, стр. 4; кафедра биоэтики и международного медицинского права ЮНЕСКО международного факультета. Российский национальный исследовательский меди­цинский университет им. Н.И. Пирогова. Российская Федерация, 117997, г. Москва, ул. Остро­витянова, д. 1, каб. 362; e-mail: jaberwokky@gmail.com

В статье рассматривается эволюция взглядов представителей «школы Сантьяго» на взаимосвязь познания и биологических процессов в контексте неокибернетиче­ского движения. В отличие от классической (первопорядковой) кибернетики, неоки­бернетика сосредоточивала свое внимание не столько на конструировании имити­рующих биологические и/или когнитивные процессы машин, сколько на наблюде­нии за познавательной активностью живых организмов. На основании обобщения полученных в ходе исследований зрительного восприятия земноводных в начале 1970-х Умберто Матураной совместно с Франсиско Варелой была сформирована теория аутопоэзиса, которая рассматривает живые системы как когнитивные систе­мы. Согласно теории аутопоэзиса, познание и жизнь представляют собой две сторо­ны единого процесса самовоспроизводства живых систем. Не получив признания среди биологов по причине несовместимости с генетикой и теорией эволюции, эта теория получила рецепцию в контркультурной среде, в частности, в сообществе журнала CoEvolution Quarterly, которое одним из первых актуализировало вопросы экологии, системного мышления и холистической методологии в социальной сфере. Дальнейшая траектория эволюции «школы Сантьяго» связана с разработкой Варе­лой «неокибернетической диалектики», которая предполагалась в качестве вариан­та преодоления дуалистического мышления. Элементы бинарных оппозиций (на­пример, «сознание/тело») он предлагал рассматривать как две стороны единого эмерджентного процесса. В статье показывается, что более поздние исследования Варелы, связанные с расширением перспективы когнитивной науки (энактивизм), методологией преодоления «трудной проблемы сознания» (нейрофеноменология) и реабилитацией категории телеологии в биологии, развивают неокибернетический


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

127

проект, начала которому были положены Матураной в связи с его критикой класси­ческой кибернетической эпистемологии.

Ключевые слова: аутопоэзис, неокибернетика, теория систем, «школа Сантьяго», эмерджентность, энактивизм

Для цитирования: Мирошниченко M.Д. От глаза лягушки к человеческому созна­нию: трансформации неокибернетического проекта в теории аутопоэзиса // Фило­софский журнал / Philosophy Journal. 2020. Т. 13. № 2. С. 126‒143.

Данная статья посвящена «школе Сантьяго»1, которая сложилась благодаря совместной работе Умберто Матураны с членами «кибернетической груп­пы», и далее его исследованиям с Франсиско Варелой (1971‒1974), а затем сотрудничеству Варелы с сообществом журнала CoEvolution Quarterly. Бу­дет показано, что неокибернетический проект Варелы, растущий из его тео­рии аутопоэтических систем, разработанной им совместно с Матураной, до­стигает своей кульминации в идее «кибернетической диалектики», которую он презентовал на конференции, организованной Стюартом Брандом и Гре­гори Бейтсоном в 1976. Эта идея, стремящаяся найти средства преодоления дуалистического мышления, стала определяющей для всей дальнейшей ра­боты Варелы вплоть до его смерти в 2001 г.

1. Что такое неокибернетика?

Под неокибернетическим проектом, в соответствии с интерпретацией теоретиков культуры и медиа Брюса Кларка и Марка Б.Н. Хансена, здесь имеется в виду проект кибернетики второго порядка2. То есть подразумева­ется такое переосмысление классической кибернетики (связанной с иссле­дованиями участников конференции Мэйси (1941‒1960)), которое перено­сило бы акцент с наблюдаемых систем на наблюдающие системы. Имеется в виду рекурсивный перенос объективирующего взгляда наблюдателя-ин­женера на самого себя в ходе рефлексии, когда кибернетическое концепту­альное решение высказывается относительно самого высказывающего. Так, от представления о том, что наблюдаемая система является инженерным, сконструированным объектом, учреждающим циклы обратной связи со сво­ей окружающей средой – где различие между системой и ее средой вводит­ся извне наблюдателем – переходят к представлению, согласно которому различие наблюдаемой системы и ее среды проводится изнутри окружаю­щей среды самого наблюдателя. Следовательно, здесь имеется в виду, что на первый взгляд объективно приемлемое различие системы и среды само производится изнутри некоей среды и ее предданных различий, которые яв­ляются «слепым пятном» наблюдателя. Поэтому переход от кибернетики первого порядка к второпорядковой кибернетике означает рекурсивное


128

Философия и научное познание

применение закономерностей, справедливых относительно наблюдаемых систем, к наблюдающим системам. Такую интерпретацию можно встретить в работе одного из основоположников данного ответвления кибернетики Хайнца фон Фёрстера3.

Переход от кибернетики к неокибернетике ставит вопрос об историче­ской периодизации. Здесь стоит отметить, что в данном исследовании мы опираемся на теоретико-культурные и медиатеоретические интерпретации. Обращение к работам, посвященным исторической реконструкции киберне­тического проекта, показывает, что авторы либо ограничиваются исследова­нием наследия представителей первой волны4, либо, будучи непосредственно вовлеченными в развитие неокибернетики, стремятся продемонстрировать преимущество второй волны5.

Исключение составляет работа «Механизация разума: об истоках когни­тивной науки» Жана-Пьера Дюпюи6, которая представляет собой историче­ский нарратив становления кибернетики, которую он предлагает рассматри­вать в качестве непосредственной предшественницы когнитивной науки. В его экспозиции сознание рассматривается кибернетикой как склонный к наблюдаемому целесообразному поведению объект, образующий циклы обратной связи с внешней средой. Парадигмой здесь становится представ­ление о машине Тьюринга как универсальном алгоритме, предоставляющем эффективную процедуру вычисления любой степени сложности.

Здесь требуется кратко пояснить специфику классического кибернети­ческого понимания познавательной деятельности. Для первой кибернетики отправной точкой был так называемый «тезис Тьюринга», который гласит: всякая механически вычислимая функция может быть исчислена машиной Тьюринга.

Машина Тьюринга – это не реально существующий артефакт, а предмет мысленного эксперимента британского математика Алана Тьюринга. В нем представляется абстрактная вычислительная машина, состоящая из следую­щих компонентов: бесконечная лента, головка записи-чтения и конечный набор символов. Эта абстрактная машина может находиться в одном из мно­жества заранее заданных состояний. Работа машины устроена так, что на каждую отдельную ячейку ленты (в сущности, линейно устроенную «па­мять») наносится или считывается один из символов из конечного набора. Головка машины может перемещаться в обе стороны ленты согласно алго­ритмическим правилам перехода.

Дюпюи указывает, что класс функций, вычислимых машиной Тьюрин­га, совпадает с классом рекурсивных функций. Выражаясь более простым языком, это значит: машина Тьюринга способна к имитации любого «испол‐


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

129

нителя» пошаговых вычислительных процедур, или же: для всякого интуи­тивного алгоритма найдется машина Тьюринга, которая успешно сымитиро­вала бы его. Возникает вопрос: существует ли эффективная общая процедура определения, является ли та или иная формула доказуемой, или имитируемой при помощи линейно вычисляющего автомата?

2. От машины Тьюринга к зрению лягушки

Согласно экспозиции Дюпюи, кибернетический проект развивался исхо­дя именно из этой модели, в связи с чем вопрос о том, возможны ли машины, способные мыслить, вопреки расхожим представлениям, в действительности никогда не поднимался. С точки зрения классической кибернетики, разумные машины возможны; вопрос состоит в том, как именно концептуализировать человеческий интеллект в качестве разумной машины, как получить эффек­тивную процедуру его механистического, вычислительного картирования, обеспечивающего одно-однозначное соответствие между дискретными мен­тальными операциями и операциями логико-математических исчислений. Развитие этой интуиции в статье Уоррена Мак-Каллока и Уолтера Питтса 1943 г. «Логическое исчисление идей, присущих нервной деятельности»7 представляет собой попытку «укоренения» машины Тьюринга в субстрате нейронных сетей, моделируемых при помощи логических связок.

Н. Кэтрин Хейлс предлагает ограничить кибернетику второго порядка рамками 1960‒1985 гг.8 Первую дату она связывает с публикацией статей «Что глаз лягушки говорит ее мозгу» (1959)9 и «Анатомия и физиология зре­ния лягушки (rana pipiens)» (1960)10, написанной Умберто Матураной, Джер­ри Леттвином, Мак-Каллоком и Питтсом. Работа первого автора, Матураны, особенно важна для становления теории аутопоэтических систем.

В своих недавно опубликованных воспоминаниях Матурана пишет, что в те годы его интересовало то, как восприятие реализуется вследствие рабо­ты нервной системы, как цвета, описанные в терминах спектральной энер­гии, кодировались на сетчатке распознающего их живого существа11. Дан­ные статьи важны тем, что в них постулируется: система визуального восприятия лягушки не столько создает субъективные репрезентации объек­тивно существующего мира, сколько конструирует воспринимаемый ля­гушкой мир. В ходе экспериментального исследования авторам удалось установить, что маленькие, быстро и беспорядочно движущиеся в про­странстве объекты вызывали максимальный отклик в мозге лягушки, в то время как крупные и медленно перемещающиеся практически не привлека­ли внимания или не замечались вовсе.


130

Философия и научное познание

Такие настройки воспринимающего аппарата очень удобны с точки зре­ния лягушки, поскольку помогают ей замечать насекомых, которыми она пи­тается, не отвлекаясь на то, что нерелевантно ее интересам. Полученные ре­зультаты было предложено интерпретировать в том свете, что перцептивная система лягушки не столько пассивно регистрирует объективную реаль­ность, сколько конструирует ее: «глаз говорит с мозгом на языке, заранее вы­соко организованном и проинтерпретированном, вместо того, чтобы переда­вать более или менее точную копию распределения света на рецепторах»12.

Уже здесь намечается постепенный отход от реалистической эпистемо­логии, ставшей когда-то отправной точкой классической кибернетики. Спу­стя несколько лет после публикации этих и других статей Матурана при­знался, что несмотря на то, что сами эти статьи «по инерции» использовали объективистский словарь, полученные результаты заставили авторов осо­знать ошибочность этих представлений.

На протяжении 1960-х гг. фон Фёрстер был убежден в важности поня­тия рефлексии для кибернетического знания и стремился разработать спосо­бы ее формализации. Он разрабатывал различные, порой парадоксальные метафоры и аналогии, пытаясь отмежеваться от психоаналитической интер­претации рефлексии, предлагаемой в ходе конференций Мэйси Лоуренсом Кьюби, которую регулярно подвергали насмешкам физикалистски настро­енные участники13.

Прорыв, однако, произошел сразу после того, как в 1969 фон Фёрстер пригласил Матурану принять участие в конференции в Университете Ил­линойса, на которой чилийский биолог прочел доклад о познании как био­логическом феномене. Доклад произвел настолько сильное впечатление на фон Фёрстера, что уже в 1970 г. он писал: «Вместо поиска механизмов окружающей среды, преобразующих организмы в тривиальные машины, мы должны искать механизмы в организмах, дающие им возможность пре­образовывать свою окружающую среду в тривиальную машину»14.

Продолжением разрыва с реалистической эпистемологией и первой вол­ной кибернетики для Матураны стали исследования в области восприятия цвета у животных (птиц и приматов), на этот раз без участия членов кибер­нетической группы. Ему не удалось установить соответствие между воспри­нимаемым миром животного и активностью нервной системы. Но в то же время удалось обнаружить зависимость между активностью сетчатки глаза и визуальным опытом животного. Это предоставило ему дополнительные фактические подтверждения тому, что восприятие не является репрезентаци­ей объективного мира, а познаваемая реальность возникает вследствие про­цессов, определенных организационными инвариантами организма. Живые системы функционируют в пределах организации, замкнутой на самой себе и оставляющей «внешний мир» по ту сторону обеспеченных операциональ­ных циклов. Это привело к публикации в 1968 статьи с изложением реляти­вистской теории визуального восприятия у приматов15.


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

131

3. Идея аутопоэзиса: трудный путь (не)признания

Началом теории аутопоэзиса можно считать встречу уже состоявшегося ученого Матураны с молодым исследователем Франсиско Варелой. Отно­шения между Матураной и Варелой можно представить в духе буддий­ских притч. Матурана вспоминает, что, когда он принимал молодого Варелу на работу в свою лабораторию, он задал ему вопрос – каково его самое важ­ное желание в жизни? Варела ответил, что он стремится познать душу Все­ленной. Повисла долгая пауза, после чего Матурана сказал: «Ты пришел куда следует. Но начнем мы с исследования зрения лягушек»16.

Отправной точкой для их совместной работы стал вопрос: как возмож­но, что организм обладает структурой, позволяющей ему адекватно дей­ствовать в среде, в которой он обитает? Отсюда следует представление, со­гласно которому ключевой познавательной операцией, с которой начинается процесс познания сколь угодно высокого уровня сложности, является опера­ция различия. Базовым различием, с которого начинается познание, является различие между наблюдаемой системой и ее окружением.

На первый взгляд, здесь воспроизводится установка первой кибернети­ки, однако здесь же намечается разрыв с ней, ведь операция различия дается не просто так, в качестве некритически принимаемой посылки, но произво­дится наблюдателем, который сам является системой, помещенной в среду. В 1970 г. Матурана писал: «Все сказанное сказано наблюдателем <…> все, что применимо к живым системам, применимо также к нему. Наблюдатель является живой системой и понимание познания в качестве биологического феномена должно учитывать наблюдателя и его роль в нем»17.

Как утверждает Хейлс, в теории аутопоэзиса оппозицией реализму выступает не субъективный идеализм, а релятивизм, и это означает, что существует столько валидных способов наблюдения и описания живых си­стем, помещенных в среду, сколько существует самих этих систем, позна­ющих мир, другие системы и самих себя. В связи с этим происходит отказ от понятий информации, кода и телеологии, привычных для первой кибер­нетики, ведь в такой перспективе эти понятия скорее отражают устройство наблюдателя и принадлежат его познавательному домену, чем имеют отно­шение к действительному положению системы в среде как они есть «сами по себе»18. В рамках теории аутопоэзиса не идет речи о циркуляции сооб­щений в петлях обратной связи, как и о передаче генетического кода. Все эти понятия, с точки зрения теории аутопоэтических систем, являются нерелевантными, поскольку проецируют на наблюдаемую систему пред­ставления, укорененные в устройстве наблюдающей системы.

Итальянский биолог Пьер Луиджи Луизи указывает, что отказ Матура­ны и Варелы от признания ключевой роли молекул ДНК и РНК в поддержа­нии жизненных циклов стал одной из причин неприятия теории аутопоэти­ческих систем в сообществе биологов. Роль ДНК и РНК в ней сводилась к поддержанию клеткой процессов самопроизводства, что связано с акцен­том теории на индивидуации и автономии живой системы – в противовес


132

Философия и научное познание

генетическому и эволюционистскому акцентам на популяции и наследствен­ном характере передачи информации19. Кибернетики первой волны сосредо­точились на конструировании механизмов; Матурана и его единомышленни­ки сосредоточились на исследовании живых систем, которые воплощали аутопоэтическую организацию. Вместо создания машин, которые соответ­ствовали бы кибернетическим представлениям о познавательной деятельно­сти, ими предлагалось сосредоточиться на наблюдении уже существующих живых систем, и обнаружить организационные инварианты, которые прису­щи их жизнедеятельности. С этим связана критика Матураной идеи Джона фон Неймана о создании самовоспроизводящейся машины: описывая проис­ходящие в клетке процессы в терминах информации, программы и кодиро­вания, он не столько предоставлял достоверные описания клеточных про­цессов как таковых, сколько проецировал кибернетические представления на живую систему20.

Живая система (или машина) определялась Матураной и Варелой меха­нистически при помощи понятий организации и структуры21. Организация машины – это множество отношений между компонентами системы, опре­деляющих ее в качестве отдельной пространственной единицы, и не зависит от материальных свойств компонентов. Отношения между компонентами инвариантны и конституируют систему в качестве единицы. При этом этот набор инвариантов может быть реализован в различных материальных структурах. Следовательно, структура системы – это множество актуаль­ных (материальных) отношений между актуальными (материальными) ком­понентами, конституирующее систему как пространственную единицу. Имеется в виду, что живую систему определяет именно ее организация, за­данная формальными отношениями между ее компонентами вне зависимо­сти от того, как именно воплощаются отношения и компоненты. Как много лет спустя писал Матурана, под «машиной» подразумевается не воплощен­ная система с деталями из пластика, металла или плоти: «машина» отсылает к тому, что системе присущи структурная когерентность и стабильность, позволяющие ей функционировать согласно определенной постоянной и не­изменной логике22.

Поскольку теория аутопоэзиса подчеркивала свою эмпирическую базу, обобщая наблюдения за конкретными живыми системами (белковой клеточ­ной жизнью планеты Земля), согласно этой теории, организация живых си­стем является общей, различными являются лишь их структурные реализа­ции. Отсюда возникает понятие структурной пластичности: формальная организация живой системы может быть реализована различными структу­рами (материальными компонентами, увязанными в постоянные функцио­нальные отношения друг с другом), при условии, что структурная реализа­ция способна поддерживать постоянные связи со средой. В 1970 Матурана утверждал, что организация живой системы определяет ее познавательный домен (cognitive domain), т.е., грубо говоря, границы окружающей среды этой системы23.


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

133

Далее, аутопоэтическая машина – это система, организованная как сеть процессов производства компонентов, используемых для поддержания этих самых процессов. Аутопоэзис, таким образом, в отличие от гетеропоэзиса – это способность системы к поддержанию своей организации в неизменном виде в ответ на внешние воздействия среды. В отличие от машин Тьюринга, запущенных извне программистами и потому гетеропоэтических, разреша­ющих проблемы, отсылающие к чему-то внеположному этим машинам, аутопоэтические машины реализуют определяющую самое себя идентич­ность в своем познавательном домене24.

Оставаясь кибернетической по духу, теория аутопоэзиса сохраняет вос­ходящую к Тьюрингу и классическому когнитивизму идею множественной реализуемости (multiple realizability): аутопоэтическая организация является единственным инвариантом, лежащим в основании многообразия биологи­ческих феноменологий и сохраняющимся в неизменном виде в ходе онтоге­нетических и филогенетических трансформаций. Структурная реализация аутопоэтической организации, вкупе со всей историей пертурбаций, претер­певаемых машиной, определяет ее «точку зрения», или перспективу, из кото­рой она «вживается» в собственную среду.

Живые системы структурно открыты для материально-энергетического обмена со средой, но при этом сеть процессов, конституирующих их органи­зацию, замкнута как глобальный циклический процесс; этот дуализм называ­ется дуализмом структурной открытости и организационной замкнутости. С этим же аспектом связан структурный детерминизм теории аутопоэзиса: в каждый момент времени система вступает во взаимодействия и претерпева­ет изменения лишь теми способами, которые дозволены ее структурой, зада­ющей множество возможных изменений, связанных с воздействием среды (пертурбаций)25.

Корреляция между наблюдаемым поведением живой системы и разли­чимыми ею элементами окружающей среды обнаруживает структурное сопряжение (structural coupling) машины и ее среды. Это процесс сосуще­ствования системы и среды, при котором они функционируют в качестве ис­точников взаимных пертурбаций, запускающих изменения друг в друге26. В ходе индивидуального развития аутопоэтической машины история ее струк­турного сопряжения со средой, при условии сохранения организации и, вследствие этого, познавательного домена, считается ее онтогенезом. Онто­генез связан со структурной пластичностью системы, готовой трансформи­роваться в ответ на воздействия среды.

Матурана и Варела считают, что аутопоэзис является необходимым и до­статочным определением жизни27. Однако ясно, что такое определение было весьма далеким от биологического мейнстрима начала 1970-х гг., ориентировавшегося на генетическую парадигму. Резкое неприятие Матура­ной и Варелой понятия репродукции, а также, по суждению Луизи, парадок­сальное понимание эволюции как следствия самоподдержания аутопоэтиче­ской системы, шло вразрез с общепринятыми на тот момент научными


134

Философия и научное познание

представлениями28. С этим связаны и проблематичные отношения аутопоэ­зиса с теорией эволюции, ведь необходимость поддерживать собственную организацию в неизменном виде на первый взгляд несовместима с эволюци­онным представлением о филогенетической трансформации жизни29. Ауто­поэтическая машина стремится минимизировать претерпеваемые ею транс­формации, и эволюция определяется как история изменений в реализации инвариантной организации, воплощенной в независимых единицах, обла­дающих последовательно трансформирующимися структурами в рамках единого паттерна. Такая экспликация не могла удовлетворить эволюциони­стов и во многом стала камнем преткновения для развития теории аутопоэ­зиса в первоначальном виде. Именно здесь намечается усиливающееся рас­хождение Матураны и Варелы.

Неокибернетические выкладки теории аутопоэтических систем, кон­фликтовавшие с общепринятыми представлениями биологии того времени, с большим трудом получили признание в научном сообществе. Первая ста­тья Матураны и Варелы 1971 г. «Аутопоэзис: организация живых систем» получила множество отказов почти от всех журналов, в которые она отправ­лялась, и была опубликована лишь в переработанном фон Фёрстером виде30 в 1974 г. в журнале BioSystems31, получив в основном негативные отзывы. До этой публикации авторы были вынуждены опубликовать результаты про­деланной работы на испанском языке (1973). И лишь в 1981 вышла первая коллективная монография, посвященная аутопоэзису как новому биологиче­скому концепту32.

Аутопоэзис стал важной отправной точкой для исследований биолога Линн Маргулис, создавшей совместно с Джеймсом Лавлоком известную «гипотезу Геи», согласно которой планета Земля является аутопоэтической системой33. Также стоит отметить рецепцию теории аутопоэзиса в рамках социальной теории, хотя вопрос применимости аутопоэзиса к социальным системам по-разному рассматривался Матураной (приветствовавшим ис­пользования своей теории в социальных науках) и Варелой (ограничивав­шим аутопоэзис молекулярными и клеточными процессами). Как будет по­казано далее, теория аутопоэзиса, по сути, не получив признания в науке, приобрела неожиданных союзников в контркультурной среде.

4. Кибернетическая диалектика и недуалистическое мышление

Дальнейшую траекторию теоретического развития Варелы можно свя­зать с его сотрудничеством с сообществом, объединившемся вокруг журна­ла CoEvolution Quarterly. Созданный в 1974 г. биологом, писателем и деяте­лем калифорнийского андеграунда Стюартом Брандом, этот журнал стал


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

135

рупором раннего экологического движения. Его более ранний проект, журнал Whole Earth Catalog (1968‒1972), стал одной из первых неформальных пло­щадок для обмена позициями между учеными и художниками по вопросам глобальной экологии, системного мышления и холистической методологии34.

Если первый журнал опирался на технократически ориентированную кибернетику как теорию управления и контроля (потому основными «героя­ми» издания были Норберт Винер и Бакминстер Фуллер), то с возникнове­нием CoEvolution Quarterly намечается сдвиг в сторону экологически и ан­тропологически ориентированной кибернетики как биологической теории познания. Последнее было связано с возрастающей ролью исследований Грегори Бейтсона, оказывавшего все большее влияние на Бранда, что приве­ло к организации резонансной конференции «Дуализм разум/тело», которая прошла 27‒30 июля 1976 г. в калифорнийском округе Марин. В ней приняли участие фон Фёрстер, Гордон Паск, Терри Виноград, Варела и другие35.

Материалы к докладам этой конференции были опубликованы в зимнем номере CQ 1976 г. В нем есть короткая статья Варелы под названием «Ни одно, ни два», где он набрасывает проект «кибернетической диалекти­ки», которая должна была помочь преодолеть ряд дуализмов, захвативших западное мышление36. Имелся в виду не абстрактный метафизический дуа­лизм ментальных и физических свойств, но скорее дуализм сознания как объекта научного рассмотрения и как субъективно проживаемого опыта.

В этой статье Варела делает набросок холистического подхода к разре­шению ряда дуализмов, где одним из наиболее важных является дуализм разума и тела. Вводимые им формализмы, по его мнению, позволяют по­казать, что элементы этих бинарных оппозиций не отрицают, а дополняют друг друга, будучи частями большего целого, в которое они вливаются и от которого они получают свои границы, позволяющие распознавать их в качестве (мнимо) противоречащих друг другу элементов.

Суть этой диалектики состоит в том, чтобы рассмотреть две на первый взгляд исключающие друг друга позиции в более широком холистическом контексте, в котором они эмерджентно порождают второпорядковое целое. Для этого Варелой предлагается ввести так называемые «*-предложения», использующие разработанный им ранее логический оператор «*», и имею­щие следующий вид:

x / процесс, порождающий x,

где элементы справа и слева от знака «/» рассматриваются не как исключаю­щие друг друга, но как совместно порождающие нечто целое, большее, чем каждый из элементов, взятых по отдельности.

К примеру, в случае *-предложения «целое / части» термин, находящий­ся справа, обозначает процесс, приводящий к возникновению большего


136

Философия и научное познание

образования, обозначаемого термином слева от «/», а знак «/» должен про­читываться как отсылающий к рассмотрению обоих элементов как сторон целостного эмерджентного явления. Речь идет о том, что такая конверген­ция элементов бинарных оппозиций объединяет и удерживает на метау­ровне разъединенные части целого, показывая преимущества холистическо­го видения действительности.

В применении к дуализму сознания и тела это выглядит следующим об­разом. Тело выполняет процессы, благодаря которым становится возмож­ным возникновение сознания: сознание/тело. Иными словами, на опреде­ленном этапе эволюции в организации нервной системы живых организмов появилась возможность субъективных ментальных состояний, сознания. В свою очередь, сознание, порожденное интеграцией телесных процессов, представляет собой эмерджентное целое, не сводимое к простой сумме сво­их частей, однако немыслимое вне своего телесного субстрата, на котором оно «произрастает». Таким образом, Варела намеревается показать ограни­ченность как научных, так и феноменологических подходов, пытающихся свести эмерджентное целое к находящимся на более низком логическом уровне элементам, якобы отрицающим друг друга.

В эпилоге этой статьи Варела указывает на то, что эмерджентное пони­мание единства «сознание/тело» налагает особые требования к исследова­нию природы сознания, уже не нацеленного на одностороннее рассмотрение одной из сторон этого дуализма, каждая из которых трактуется как причина (или следствие) другой стороны. Здесь Варела впервые заговаривает о вза­имной дополнительности научного объяснения и проживаемого опыта.

Мир, трактуемый как поток опыта, возникающего вследствие перцеп­тивного контакта с внешней средой – это лишь одна сторона осознаваемого опыта, которая должна быть дополнена научным описанием, которое, как кажется на первый взгляд, не поспевает за потоком опыта, поскольку раз­вертывается во времени (в отличие от «немедленного» раскрытия мира субъекту), полагается на рациональный, логический дискурс (в отличие от аффективно окрашенного опыта мира). Поэтому, как заключает Варела, мы не можем говорить о сознании и мире ни как о едином образовании, ни как о паре независимых элементов, в соответствии с названием статьи – «ни одно, ни два». По этой причине проблема соотношения сознания/тела не может рассматриваться ни как односторонне научная, ни как только фи­лософская; эта проблема непосредственно затрагивает субъективно прожи­ваемый опыт. Именно этому будет посвящена значительная часть работ Ва­релы следующих двух десятилетий.

5. Когнитивная наука и феноменология:
радикализация неокибернетического проекта

Согласно некоторым интерпретациям, преодоление дуализма сознания и тела было одной из сверхзадач Варелы, которую он пытался разрешить различными способами на протяжении всей своей карьеры37. Если принять такую интерпретацию, то можно предположить, что для Варелы рассмотрение сознания в качестве инженерного объекта, за которым ведется объективное


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

137

наблюдение, так же ограничено, как и самонаблюдение сознания как биоло­гического явления. В этом смысле кибернетическая диалектика Варелы стремится указать на неполноту как первопорядкового кибернетического ре­ализма, так и второпорядкового аутопоэтического конструктивизма. Следо­вательно, требуется не переход от теории наблюдаемых систем к рефлексив­ной теории наблюдающих систем, а, скорее, совмещение обеих оптик, где одно и то же сознание рассматривается и как объект в мире, и как субъект феноменального сознания. Более поздние работы Варелы с начала 1990-х до его кончины в 2001 развивают эту интуицию.

Так, развитый им в 1991 совместно с Элеанор Рош и Эваном Томпсоном проект «воплощенной когнитивной науки», или энактивизма, может быть рассмотрен как развитие диалектического подхода к дуализму сознания и тела38. Безличные механические процессы динамического взаимодействия тела, мозга и окружающей среды эмерджентно порождают иллюзию само­сти и обладания собственным «Я»39. Соединяя когнитивную науку, пере­осмысленную теорию аутопоэзиса (применимую лишь на уровне клеточной жизни, что отличает Варелу от Матураны), феноменологию и буддизм, энак­тивизм 1990-х, по сути, представляет собой дальнейшую радикализацию установок, развитых Варелой еще в 70-е.

Здесь идея рефлексивного обращения наблюдателя к самому себе вы­ступает наиболее ярко, обретая одновременно феноменологические и буд­дийские коннотации. «Срединный путь» энактивизма между реализмом и конструктивизмом гласит, что реальностей существует столько же, сколь­ко существует типов наблюдателей со свойственной им структурной реали­зацией аутопоэтической организации. Каждый тип наблюдателя прочерчивает собственную траекторию «естественного дрейфа», конституируя собствен­ный мир, что для Варелы и его соавторов концептуализируется в понятии «безосновности» (groundlessness), нехватке объективной, единой для всех живых и познающих систем реальности40. Не существует реальности вне тех биологических процессов, которые приводят к ее возникновению, по­тому дуализм познающего организма и его окружающей среды снимается в пользу целостного образования «среда/организм».

Проект «нейрофеноменологии», предлагаемый Варелой в статье 1996 г.41 в качестве методологического разрешения «трудной проблемы сознания», исходит из того, что мы не можем говорить об универсальных структурах опыта, которые стремится тематизировать когнитивная наука (вводя поня­тие «нейронных коррелятов сознания»), пока не приведем их к опытной данности. Говоря более конкретно, это означает: мы не можем говорить о научно фиксируемых инвариантах познавательной деятельности – к при­меру, неосознаваемых нейровычислительных процессах обработки визуаль­ной информации – не соотнося их с тем, как именно эти процессы прожи­ваются в опыте – скажем, в том, как я вижу мир вокруг себя вследствие


138

Философия и научное познание

неосознаваемых процессов. Взятые сами по себе, нейрофизиологические процессы могут успешно работать и без осознания их результатов, однако для Варелы разгадка взаимоотношений неосознаваемых когнитивных и осо­знаваемых феноменальных процессов возможна исключительно как методо­логическое соотнесение когнитивного объяснения и феноменологического описания. Суть нейрофеноменологии как методологической инициативы, по Вареле, состоит в том, что мы не можем научно исследовать сознание без того, чтобы научиться работать с его проявлениями на уровне собственного опыта – ведь редукция феноменальности к работе мозга ничего не говорит собственно о том, каково это – переживать тот или иной опыт.

Таким образом, нейрофеноменология предлагает ввести в когнитивно-научное исследование рефлексивную и дескриптивную работу, которая до­полняла бы фиксацию нейрофизиологических коррелятов ментального. «Наука о сознании» должна опираться на субъективный опыт, вовлекая в ди­зайн когнитивных экспериментов созерцательные практики, синтезирующие в себе феноменологию и осознанную (mindful) медитацию. Это методологи­ческое решение получило развитие и конкретизацию в нейрофеноменологии внутреннего сознания времени, где философский анализ опыта темпораль­ности, предложенный Гуссерлем, дополняется нейрофизиологическим, аф­фективным измерением, и где одна составляющая немыслима без другой42.

Наконец, одна из последних работ Варелы посвящена рассмотрению те­леологии как характеристики живых существ. Оригинальная версия теории аутопоэзиса отказывалась от категории целесообразности, сводя ее к позна­вательному домену наблюдателя, извне прилагающего ее к наблюдаемым системам. В этой работе, написанной совместно с биологом и писателем Андреасом Вебером43, Варела показывает, что исследователь живых систем действительно может применять категорию телеологии, поскольку послед­няя сама является эмерджентным эффектом нетелеологических, механисти­ческих процессов.

Здесь вновь можно увидеть реализацию кибернетической диалектики: те­леология немыслима вне метаболических процессов, однако она не может быть целиком сведена к ним, ведь она есть нечто большее, чем чистая фи­зиология или химия. Обращаясь к третьей кантовской «Критике», Варела и Вебер приходят к выводу, что, аналогично тому, как у Канта механическая необходимость (каузальность) дополняется целесообразностью живых орга­низмов, биология должна исходить из того факта, что она сама является не просто наукой о наблюдаемых живых системах, но она также вовлекает в себя и наблюдателя, который сам является живой системой. Биология – наука наблюдающих систем, затрагивающая их самих в рефлексивном обращении наблюдения на самого наблюдателя. Следовательно, всякая биология являет­ся биологией познания, и предполагает, что наблюдение за жизнью осуществ­ляется другой жизнью: жизнь может быть познана лишь другой жизнью»44. Таким образом, наблюдатель должен сам стать наблюдаемым в рефлексивном движении, обеспечиваемом феноменологической дисциплиной сознания.


M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

139

Заключение

В данной статье была реконструирована эволюция работ Франсиско Ва­релы, который, начав с ранних коллабораций с Умберто Матураной в рам­ках теории аутопоэзиса, продолжил свои эпистемологические поиски в се­редине 1970-х в сотрудничестве с сообществом журнала CoEvolution Quarterly, постепенно выходя за пределы реалистических представлений классической кибернетики.

Идея кибернетической диалектики позволяет указать, в каком отноше­нии Варела стал отходить от рамок кибернетики второго порядка, показывая неполноту как теории наблюдаемых систем, так и теорию наблюдающих си­стем, как механицизма первой кибернетики, так и биологизма второй. Вме­сто этого все большую роль в исследованиях Варелы начинают занимать опыт и рефлексия в качестве неотъемлемых элементов научного исследова­ния сознания.

Последнее не может быть рассмотрено ни как реализация универсаль­ной алгоритмической программы машины Тьюринга, ни как эпифеномен аутопоэтической организации белковой жизни. Сознание обладает особым статусом, в связи с чем должно рассматриваться и как наблюдаемый объект по типу кибернетических артефактов, и как наблюдающий субъект, облада­ющий собственной феноменологией. В этом выражается диалектический момент работы Варелы, эксплицитно заявленный им в середине 1970-х гг. и получивший свое развитие в более поздних работах.

Опора на фактическое устройство клеточной жизни в теории аутопоэ­зиса получила развитие в более поздних исследованиях Варелы в области «воплощенной когнитивной науки», энактивизма и нейрофеноменологии. Любой организационный инвариант жизни и/или познания должен иссле­доваться и с точки зрения наблюдателя, и с точки зрения той наблюдаемой системы, которая структурно реализует эти организационные инварианты. В этом также намечается разрыв с первой кибернетикой, которую мало интересовали конкретные воплощения универсальной машины Тьюринга в природе.

Список литературы

Князева Е.Н. Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2014. 352 с.

Мак-Каллок У.С., Питтс В. Логическое исчисление идей, относящихся к нервной актив­ности / Пер. с англ. Ю.Т. Медведева // Автоматы / Под ред. К. Шеннона, Дж. Мак­карти. М.: Иностранная литература, 1956. С. 363‒384.

Autopoiesis: A Theory of Living Organization / Ed. by M. Zeleny. N.Y.: North Holland, 1981. 314 p.

Bich L., Etxeberria A. Autopoietic Systems // Encyclopedia of Systems Biology / Ed. by W. Du­bitzky, O. Wolkenhauer, K.-H. Cho, H. Yokota. N.Y.; Heidelberg; Dordrecht; L.: Springer, 2013. P. 2110‒2113.

Capra F. The Santiago Theory of Life and Cognition // La revista Be-Vision. 1986. Vol. 9. No. 1. P. 59‒60.

Clarke B. Planetary Immunity: Biolopolitics, Gaia Theory, the Holobiont, and the Systems Counterculture // General Ecology: The New Ecological Paradigm / Ed. by E. Hörl, J. Bur­ton. L.; Oxford; N.Y.; Delhi; Sydney: Bloomsbury, 2017. P. 193‒215.

140

Философия и научное познание

Clarke B. Steps to an Ecology of Systems: Whole Earth and Systemic Holism // Addressing Modernity: Social Systems Theory and U.S. Cultures / Ed. by H. Bergthaller, C. Schinko. Amsterdam; N.Y.: Rodopi, 2011. P. 259‒288.

Clarke B., Hansen M.B.N. Introduction: Neocybernetic Emergence // Emergence and Embodi­ment: New Essays on Second-Order Systems Theory / Ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; L.: Duke University Press, 2009. P. 1‒25.

Dupuy J.-P. On the Origins of Cognitive Science: The Mechanization of the Mind. Cambridge; L.: The MIT Press, 2009. 210 p.

Froese T. From Second-Order Cybernetics to Enactive Cognitive Science: Varela’s Turn from Epistemology to Phenomenology // Systems Research and Behavioral Science. 2011. Vol. 26. No. 6. P. 631‒645.

Hayles N.K. How We Became Posthuman: Virtual Bodies in Cybernetics, Literature, and Infor­matics. Chicago; L.: The University of Chicago Press, 1998. 364 p.

Heims S.J. The Cybernetics Group. Cambridge, Mass.; L.: The MIT Press, 1991. 348 p.

Interview with Heinz von Foerster. July 20, 2001, Pescadero, California // Emergence and Embodiment: New Essays on Second-Order Systems Theory / Ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; L.: Duke University Press, 2009. P. 26‒33.

Lettvin J.Y., Maturana H.R., McCulloch W.S., Pitts W.H. Anatomy and Physiology of Vision in the Frog (Rana Pipiens) // The Journal of General Physiology. 1960. Vol. 43. No. 6. P. 129‒175.

Lettvin J.Y., Maturana H.R., McCulloch W.S., Pitts W.H. What the Frog’s Eye Tells the Frog’s Brain // Proceedings of the IRE. 1959. Vol. 47. No. 11. P. 1940‒1951.

Lovelock J.E., Margulis L. Atmospheric Homeostasis by and for the Biosphere: the Gaia Hypo­thesis // Tellus. 1974. Vol. 26. No. 1‒2. P. 2‒10.

Luisi P.L. The Emergence of Life: From Chemical Origins to Synthetic Biology. N.Y.: Cam­bridge University Press, 2006. 315 p.

Luisi P.L. The Santiago School: Autopoiesis and the Biologics of Life. URL: https://wsimagcom/science-and-technology/19657-the-santiago-school (дата обращения: 16.12.2019).

Maturana H. Reflections on My Collaboration with Francisco Varela // Constructivist Founda­tions. 2012. Vol. 7. No. 3. P. 155‒164.

Maturana H., Varela F.J. Autopoiesis and Cognition: The Realization of the Living. Dodrecht; Boston; L.: D. Reidel Publishing Company, 1980. 143 p.

Maturana H.R., Uribe G., Frenk S. A Biological Theory of Relativistic Colour Coding in the Primate Retina // Archivos de biologia y medicina experimentales. 1968. Vol. 1. P. 1‒30.

Pickering A. The Cybernetic Brain: Sketches of Another Future. Chicago; L.: University of Chicago Press, 2010. 526 p.

Thompson E. Life and Mind: From Autopoiesis to Neurophenomenology // Emergence and Embodiment: New Essays on Second-Order Systems Theory / Ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; L.: Duke University Press, 2009. P. 77‒93.

Varela F.J. Not One, Not Two: Position Paper for the Mind – Body Conference // CoEvolution Quarterly. 1976. No. 11. P. 62‒67.

Varela F.J. Organism, Cognitive Science and the Emergence of Selfless Selves // Revue eu­ropéenne des sciences sociales. 1991. Vol. 29. No. 89. P. 173‒198.

Varela F.J. Neurophenomenology: A Methodological Remedy for the Hard Problem // Journal of Consciousness Studies. 1996. Vol. 3. No. 4. P. 330‒349.

Varela F.J. The Specious Present: A Neurophenomenology of Time Consciousness // Naturaliz­ing Phenomenology / Ed. by J. Petitot, F.J. Varela, B. Pachoud, J.-M. Roy. Stanford: Stan­ford University Press, 1999. P. 266‒306.

Varela F.J., Maturana, H.R., Uribe R. Autopoiesis: The Organization of Living Systems, Its Characterization and a Model // Biosystems. 1974. Vol. 5. P. 187‒196.

Varela F.J., Thompson E., Rosch E. The Embodied Mind: Cognitive Science and Human Expe­rience. Cambridge, Mass.; L.: The MIT Press, 1991. 308 p.

Von Foerster H. Observing Systems. Salinas: Intersystems Publications, 1984. 331 p.

Vörös S., Bitbol M. Enacting Enaction: A Dialectic Between Knowing and Being // Construc­tivist Foundations. 2017. Vol. 13. No. 1. P. 31‒34.

Weber A., Varela F.J. Life after Kant: Natural Purposes and the Autopoietic Foundations of Bio­logical Individuality // Phenomenology and the Cognitive Sciences. 2002. Vol. 1. P. 97‒125.

M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

141

From a frog’s eye to the human mind:
Transformations of the neocybernetic project
in the theory of autopoiesis
*

Maxim D. Miroshnichenko

National Research University “Higher School of Economics”. 21/4 Staraya Basmannaya Str., Mos­cow, 105066, Russian Federation; UNESCO Network Chair in Bioethics and International Medical Law, International Medical School, Pirogov Russian National Research Medical University. 1 Os­trovitianov Str., room 362, Moscow, 117997, Russian Federation; e-mail: jaberwokky@gmail.com

The article considers the evolution of the theoretical views of the representatives of the “Santiago school” on the relationship between cognition and biological processes in the context of the neocybernetic movement. In contrast to the classic (first order) cyber­netics, neocybernetics concentrated on observing the cognitive activity of living organisms instead of engineering machines that imitated biological and/or cognitive processes. Build­ing on the synthesis of the data gathered in the studies of the visual perception of amphib­ians in the early 1970s, Humberto Maturana along with Francisco Varela proposed a the­ory of autopoiesis that treated living systems as cognitive systems. According to the theory of autopoiesis, cognition and life are two sides of one process of the living system’s self-production and maintenance. Due to its tensions with the genetic and evolutionary aspects of mainstream biology, this theory received almost no recognition among the biologists, but instead was widely accepted within the countercultural movement. In particular, it was the community around the magazine called CoEvolution Quarterly that was first to intro­duce questions of ecology, system thinking and holistic methodology in the social field. The further evolution of the “Santiago school” is associated with Varela’s project of “neo­cybernetic dialectics”, which aimed at dissolving the dualistic thinking. In this project, the elements of binary oppositions (such as “mind/body”) were assessed as two sides of a dy­namically emerging process. The present paper shows that Varela’s later studies devoted to the widening of the scope of cognitive science (enactivism), methodological solution of the “hard problem of consciousness” (neurophenomenology) and the reclaiming of the no­tion of teleology in biology develop the neocybernetic project that was initially launched by Maturana and was based on his criticism of classic cybernetic epistemology.

Keywords: autopoiesis, neocybernetics, systems theory, “Santiago school”, emergence, enactivism

For citation: Miroshnichenko, M.D. “Ot glaza lyagushki k chelovecheskomu soznaniyu: transformatsii neokiberneticheskogo proekta v teorii autopoezisa” [From a frog’s eye to the human mind: Transformations of the neocybernetic project in the theory of auto­poiesis], Filosofskii zhurnal / Philosophy Journal, 2020, Vol. 13, No. 2, pp. 126143. (In Russian)

References

Bich, L. & Etxeberria, A. “Autopoietic Systems”, Encyclopedia of Systems Biology, ed. by W. Dubitzky, O. Wolkenhauer, K.-H. Cho, H. Yokota. New York; Heidelberg; Dordrecht; London: Springer, 2013, pp. 2110‒2113.

Capra, F. “The Santiago Theory of Life and Cognition”, La revista Be-Vision, 1986, Vol. 9, No. 1, pp. 59‒60.

Clarke, B. “Steps to an Ecology of Systems: Whole Earth and Systemic Holism”, Addressing Modernity: Social Systems Theory and U.S. Cultures, ed. by H. Bergthaller, C. Schinko. Amsterdam; New York: Rodopi, 2011, pp. 259‒288.


142

Философия и научное познание

Clarke, B. “Planetary Immunity: Biolopolitics, Gaia Theory, the Holobiont, and the Systems Counterculture”, General Ecology: The New Ecological Paradigm, ed. by E. Hörl, J. Bur­ton. London; Oxford; New York; Delhi; Sydney: Bloomsbury, 2017, pp. 193‒215.

Clarke, B. & Hansen, M.B.N. “Introduction: Neocybernetic Emergence”, Emergence and Embodiment: New Essays on Second-Order Systems Theory, ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; London: Duke University Press, 2009, pp. 1‒25.

Dupuy, J.-P. On the Origins of Cognitive Science: The Mechanization of the Mind. Cambridge; London: The MIT Press, 2009. 210 pp.

Froese, T. “From Second-Order Cybernetics to Enactive Cognitive Science: Varela’s Turn from Epistemology to Phenomenology”, Systems Research and Behavioral Science, 2011, Vol. 26, No. 6, pp. 631‒645.

Hayles, N.K. How We Became Posthuman: Virtual Bodies in Cybernetics, Literature, and Infor­matics. Chicago; London: The University of Chicago Press, 1998. 364 pp.

Heims, S.J. The Cybernetics Group. Cambridge, Mass.; London: The MIT Press, 1991. 348 pp.

“Interview with Heinz von Foerster. July 20, 2001, Pescadero, California”, Emergence and Embodiment: New Essays on Second-Order Systems Theory, ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; London: Duke University Press, 2009, pp. 26‒33.

Knyazeva, E.N. Enaktivizm: novaya forma konstruktivizma v epistemologii [Enactivism: The New Form of Constructivism in Epistemology]. Moscow; St. Petersburg: Centr gu­manitarnykh iniciativ Publ., 2014. 352 pp. (In Russian)

Lettvin, J.Y., Maturana, H.R., McCulloch, W.S. & Pitts, W.H. “What the Frog’s Eye Tells the Frog’s Brain”, Proceedings of the IRE, 1959, Vol. 47, No. 11, pp. 1940‒1951.

Lettvin, J.Y., Maturana, H.R., McCulloch, W.S. & Pitts, W.H. “Anatomy and Physiology of Vi­sion in the Frog (Rana Pipiens)”, The Journal of General Physiology, 1960, Vol. 43, No. 6, pp. 129‒175.

Lovelock, J.E. & Margulis, L. “Atmospheric Homeostasis by and for the Biosphere: the Gaia Hypothesis”, Tellus, 1974, Vol. 26, No. 1‒2, pp. 2‒10.

Luisi, P.L. The Emergence of Life: From Chemical Origins to Synthetic Biology. New York: Cambridge University Press, 2006. 315 pp.

Luisi, P.L. The Santiago School: Autopoiesis and the Biologics of Life [https://wsimag.com/
science-and-technology/19657-the-santiago-school, accessed on 16.12.2019].

Mak-Kallok, U.S. & Pitts, V. “Logicheskoe ischislenie idej, otnosyashhixsya k nervnoj ak­tivnosti” [A Logical Calculus of the Ideas Immanent in Nervous Activity], trans. by Yu.T. Medvedev, Avtomaty [Automata], ed. by C. Shannon and J. McCarthy. Moscow: Inostrannaya literatura Publ., 1956, pp. 363‒384. (In Russian)

Maturana, H. “Reflections on My Collaboration with Francisco Varela”, Constructivist Founda­tions, 2012, Vol. 7, No. 3, pp. 155‒164.

Maturana, H. & Varela, F.J. Autopoiesis and Cognition: The Realization of the Living. Dodrecht; Boston; London: D. Reidel Publishing Company, 1980. 143 pp.

Maturana, H.R., Uribe, G. & Frenk, S. “A Biological Theory of Relativistic Colour Coding in the Primate Retina”, Archivos de biologia y medicina experimentales, 1968, Vol. 1, pp. 1‒30.

Pickering, A. The Cybernetic Brain: Sketches of Another Future. Chicago; London: University of Chicago Press, 2010. 526 pp.

Thompson, E. “Life and Mind: From Autopoiesis to Neurophenomenology”, Emergence and Embodiment: New Essays on Second-Order Systems Theory, ed. by B. Clarke, M.B.N. Hansen. Durham; London: Duke University Press, 2009, pp. 77‒93.

Varela, F.J. “Organism, Cognitive Science and the Emergence of Selfless Selves”, Revue euro­péenne des sciences sociales, 1991, Vol. 29, No. 89, pp. 173‒198.

Varela, F.J. “Neurophenomenology: A Methodological Remedy for the Hard Problem”, Journal of Consciousness Studies, 1996, Vol. 3, No. 4, pp. 330‒349.

Varela, F.J. “The Specious Present: A Neurophenomenology of Time Consciousness”, Natu­ralizing Phenomenology, ed. by J. Petitot, F.J. Varela, B. Pachoud, J.-M. Roy. Stanford: Stanford University Press, 1999, pp. 266‒306.

Varela, F.J., Maturana, H.R. & Uribe, R. “Autopoiesis: The Organization of Living Systems, Its Characterization and a Model”, Biosystems, 1974, Vol. 5, pp. 187‒196.

M.Д. Мирошниченко. От глаза лягушки к человеческому сознанию…

143

Varela, F.J., Thompson, E. & Rosch E. The Embodied Mind: Cognitive Science and Human Ex­perience. Cambridge, Mass.; London: The MIT Press, 1991. 308 pp.

Varela, F.J. “Not One, Not Two: Position Paper for the Mind – Body Conference”, CoEvolution Quarterly, 1976, No. 11, pp. 62‒67.

Von Foerster, H. Observing Systems. Salinas: Intersystems Publications, 1984. 331 pp.

Vörös, S. & Bitbol, M. “Enacting Enaction: A Dialectic Between Knowing and Being”, Con­structivist Foundations, 2017, Vol. 13, No. 1, pp. 31‒34.

Weber, A. & Varela, F.J. “Life after Kant: Natural Purposes and the Autopoietic Foundations of Biological Individuality”, Phenomenology and the Cognitive Sciences, 2002, Vol. 1, pp. 97‒125.

Zeleny, M. (ed.) Autopoiesis: A Theory of Living Organization. New York: North Holland, 1981. 314 pp.